Спортивные точки

Четвертое место на конкурсе статей Зима 2016.


Любовь Владимировна открыла дверь с размахом да так, что даже задняя парта притихла. Все сразу поняли — это не к добру. Она зашла в класс со всей важностью и всевластием, что могла дать ей эта ситуация. Это была тучная женщина с ярко выраженной талией. Длинные тёмные волосы были подобраны и убраны в аккуратный пучок на двух спицах. Несколько опустив голову, учительница оглядела класс так, будто бы она смотрела поверх очков для чтения, хотя их и не было. В этот момент казалось, острое жгучее волнение пробрало от самых пяток. Все вдруг спохватились, и в классе зашуршало бумажными страницами. Сегодня все открыли девятую главу, потому что им задано было выучить стих «Плач Иеремии». Стих содержал в себе множество сложных слов и был очень большим, почти на несколько страниц. Стихи мало кто любил учить, но у Любови Владимировны это была наилюбимейшая тема. Она считала, что это самым лучшим образом развивает и вдохновляет на создание чего-то нового, а также обогащает знаниями на всю жизнь, поэтому она была готова наказать любого.

Антон не выучил стих. Он схватил своим взглядом первую строчку и начал отрывисто повторять вполголоса строчку за строчкой. «Ты выучил эту ерунду?», — тихо спросил его Макс, сидящий вот уже второй год за одной партой с Антоном. «Нет», — ответил тот, в этот момент осознав всю тревогу этого состояния. «Ну ты даёшь! Ты понимаешь что она сделает, когда узнает?! Да она тебе все руки и ноги поотрывает!».

Ростом Макс не вышел, он был широкоплеч, с худощавым лицом, которое подчеркивали большие глаза. Правда, это можно было увидеть за редким случаем, когда он снимал очки чтобы протереть их. Тут Антон совсем разозлился и чуть ли выкрикнул: «А ты выучил?», — «Я выучил», — довольно ответил тот.

Во всём виноват был старший брат. Утром он разбудил Антона раньше на полчаса да ещё и швырнул подушкой, пока тот укрывался под одеялом от постоянных лязганий рюкзаком и прочими хоккейными вонючками. Встав несколько раньше, мама заставила его убраться в комнате после брата и выгулять собаку. «Но её Миша выгуливает», – чуть было возразил Антон. Впрочем, как и обычно, если старший брат что-то не делал, всё перекладывалось на плечи Антона, потому все возражения были пропущены. Утром Антон планировал прийти раньше всех в класс и выучить этот стих… Стих?

Тут Антон будто бы очнулся от знакомых звуков. Проследовав к столу, Любовь Владимировна сделала всем уже знакомые действия. В этом перечне также было всеми не любимое: она вызывала к доске любого, кто первый попадался в поле зрения, чтобы вымыть надписи с предыдущего урока. Это было одно из самых страшных действий, потому что тот, кто мыл доску, оставался у доски как первый отвечающий.

«Плач Иеремии», — грозно прозвучало в воздухе, — «за что мне это всё, Господь, воспевал Иеремия..». Голос у Любови Владимировны звучал очень ровно и выдержанно, ее твёрдый голос наполнял каждого в классе.

«Странно», — подумал Антон, — «никто не моет доску».

«Сегодня вы покажете мне, как сильно горевал Иеремия по своим утратам, что значила для него эта потеря?» — она, как обычно, взяла журнал, чтобы пройтись по списку, но что-то было не так.

Снова жадно вцепившись в текст Антон услышал первую фамилию. «Берман! Что там у тебя?». С самой задней парты встал самый большой в классе парень. Его крупные черты лица не скрывали улыбки. «Ничего», — ответил тот. Это был один из тех ответов, что скрывали за собой нечто большее, чем что-то интересное. Если кто-то себе позволяет заниматься на таком уроке, значит это что-то… «Может быть тогда ты поведаешь нам все переживания, всю драму событий Иеремии?». Берман начал неуверенно бормотать, было видно, что он учил. Антон подумал, что даже так не сможет, если так и будет пытаться высмотреть, что же там на задних партах. А на задних партах подсмеивались. Еще трое склонились над партой, будто что-то высматривая там. «Что там?», — подумал Антон. Не то листок какой-то, не то карта. Это была невероятная дерзость — во время проверки чем-то посторонним заниматься.

«Можешь остановиться!», – оборвала учительница, когда Берман уже дошел до второй части, после чего сел и уставился в книгу. «Что ж, могло быть и лучше — ты должен понимать, как и каждый из вас, что в этих словах скрывается нечто, с чем мало кто в жизни сталкивался. Не так ли, Приймак?». Было видно, как Любовь Владимировна вкладывала в эти слова эмоции, пытаясь передать драму событий. Ей очень нравились печальные и сложные ситуации и сейчас был её любимый момент.

Для Антона это был шанс попытаться выучить хотя бы первую половину. «Может быть она так же остановит меня?», — обнадеживающе подумал Антон, пока Берман и его дружки отвлекают учителя. Но Любовь Владимировна, остановившись в своих рассуждениях, без перехода громко вызвала вторую фамилию: «Приймак!», — это был явный признак того, что учителю не нравилась группа на задних партах, потому что Приймак сидел прямо за Берманом. «Встань и продолжи!», – громогласно прозвучало, давая недвусмысленно понять всем на заднем ряду, что пора заканчивать. Это был еще один приём, который учительница любила использовать для тех, кто по её мнению в данный момент не слушал происходящее на уроке. Антон был крайне удивлён, когда Приймак продолжил: «Он даже с интонацией!».

Приймак был ростом выше среднего, худощавый. Он прослыл изобретателем в классе, когда принёс собственно-сделанную маленькую катапульту в класс для метаниях мокрых шариков. Естественно катапульту отняли. Все знали, что такие штуки, когда попадаются любому учителю на глаза, сразу изымаются и куда-то исчезают. Однако с тех пор к нему относились иначе, как к изобретателю и смышлёному парню. «Рустамов!», — снова без предупреждения грозно прозвучало в классе, тишина в классе была предельной.

Шло время, а Антона не вызывали. Он чувствовал прилив волнения каждый раз, когда кто-то заканчивал свой отрывок. Чувствуя, как заканчивается очередная порция для новоиспеченной жертвы, сердце у Антона начинало стучать быстрее, чем после забега на три километра, и вырывалось желание пропасть куда-нибудь. Антон думал, что остаться дома и убираться, — вовсе и не плохая работа. Можно этим, в принципе, всю жизнь заниматься, лишь бы не чувствовать, как твоя очередь редеет. Со всей тревогой, повторяя строчку за строчкой, Антон так же не мог отвести взгляд от манящего занятия, которым занимались на задних партах. «Ты знаешь, чем они там занимаются?», — не выдержав, спросил Антон соседа по парте. «Как? Ты не знаешь?», — резко и удивленно посмотрел Макс, — «это игра, называется «точки», да мы вчера почти три часа просидели после уроков за ней. Вчера из лагеря вернулся Чернобровин и показал нам её», — у Макса не пропадало удивление. «Ничего не видно», — подумал Антон, — «вот если бы подойти поближе». Он оглядывался и пытался зазубрить одновременно, пока не прозвенел звонок. Это ликующее чувство свободы наполнило и одновременно вогнало в ступор Антона. Все резко начали собираться. После звонка вся тишина, а с ней одновременно и страх за невыученное задание, резко улетучились.

«Вот тебе повезло так повезло!», — уже громко прокричал Макс.

Но Антон был у задних парт. После звонка класс наполнили звуки и крики, к которым все привыкли. Лязганье и жужжание, выкрики и метание разных предметов, смех и множество других звуков наполняло класс. Похоже, никто не обращал на это внимание. Антон стоял между самыми последними, шестой и седьмой, партами. Вся четвёрка, сидевшая за таинственным листком, собирали в рюкзаки все, что лежало на партах. Это были ребята, с которыми общаться получалось крайне редко. Они часто находили что-то интересненькое и потом после уроков собирали всех на школьной площадке. Например, в прошлом месяце у Шевцова появилась коробочка, которую ему привез отец, кажется, из Японии. Она издавала звуки животных, если нажать на соответствующую кнопку. Трудовик, Матвей Юрьевич, до сих пор ищет котёнка, звучавшего из кармана Шевцова.

Любопытство Антона не покидало. «Покажите мне!», — смело спросил он. Ребята готовились ко второму уроку, который должен был проходить в спортивном зале. Урок физкультуры. Он же был любимейшим у всех в классе. Нужно было собраться, добежать до спортивного зала, переодеться и быть у линии для построения. Николай Юрьевич, учитель физкультуры, очень не любил опоздания. Он был строг, но в тоже время всех прощал и входил в положение.

Самое главное – это не опоздать.

«Покажем на физре», — уже готовый к выходу ответил Берман. «Тогда тебе и учить его», — послышалось с боку. Антон не понял как это возможно, так как на уроке все в спортивной одежде, с собой брать ничего нельзя. Все беспрекословно должны выполнять команды учителя. А если уж кто-то начнёт филонить… Пожалуй Николай Юрьевич был самым нестандартным из всех учителей в школе. Даже завуч так не выделялась, как он. «Но… как ты покажешь?», — вслед уходящим выкрикнул Антон, оставшись без ответа.

Макс ждал, пока Антон соберется. «Давай быстрее», — проворчал он. Они всегда вместе ходили между классами, к тому же Макс жил ближе всего к Антону, и выходные они проводили тоже вместе.

«Ты уже играл в точки?», — вопросительно уставился Антон на Макса, — «впервые вижу, чтобы все ответили на опроснике, и при этом были так увлечены другим делом».

«Вчера Чернобровин показывал эту игру всем из его компании, потом присоединился Невский, Шмельков и даже…», — рассказывал Макс, но его прервала Любовь Владимировна, вызвав к себе. Тут Антон понял, что они уже опаздывают, но всё же спросил: «а еще кто?», — «да все!», — уходя ответил Макс, — «даже Дымарчук была с ними». «Дымарчук?»,- удивленно спросил Антон. Ну если Дымарчук была с ними, значит там точно было интересно. После того, как Шмельков позвал её потыкать дохлую кошку, заманив хитростью, та стала сверхосторожной. Нельзя было сказать, что бы Дымарчук была со всеми на короткой ноге. Но она лучше всех готовилась к уроку, а значит все ответы на контрольной она также знала.

Похоже, Макс застрял у самой большой парты в классе, парты учительницы.

«Не стоит переживать за Макса», — промелькнула мысль у Антона, — «домашку он приготовил, да и не спросят сейчас. А если опоздает на физру, можно сказать, что учительница задержала». Проходя мимо, он получил от Макса одобрительный взгляд, отмахнувшись. Антон взял рюкзак на левое плече.

«Что же там за игра?», — еще раз подумал Антон и вышел.

Перемена между первым и вторым уроком была слишком коротка, чтобы успеть как следует отдохнуть, выбежать на улицу или что-нибудь выхватить этакое в столовой. А когда физкультура была сразу за уроком Любови Владимировны, еле успеваешь, чтобы переодеться и выбежать на строевую линию.

«Я уже сильно опаздываю», — буквально на ходу завязывая шнурки на сменной обуви, будто сам себе выплеснул Антон. Забегая в спортивный зал, он увидел, как класс расположился, свободно передвигаясь по всему огромному спортивному залу, только в одном месте было больше всех. Нет никого на строевой линии и в кабинета учителя. Не похоже, чтобы Николай Юрьевич опаздывал.

«Иди к нам!», — выкрикнул Берман, — «будем учить тебя».

Возле кабинета учителя были лавочки, на которых по кругу выстроились все, с любопытством рассматривающие что-то. «Раз учителя нет и все так смело сидят, значит я наконец-то смогу узнать, во что они играют», — приблизившись, Антон увидел выдернутый из тетради двойной лист в клеточку. Двое играли на одном листке. «Смотри», — начал Берман, — «задача поставить точки так, чтобы можно было обвести противника. Ты выставляешь точки друг за другом поочерёдно. Видишь, как они играют разными цветами? Один ставит точку, потом ход второго. Нужно поставить их так, чтобы замкнуть свою цепь, создав тем самым закрытую область».

Игра была довольно проста на первый взгляд: двое ставили точки на листике в клеточку.

логическая настольная игра точки партия на бумаге

Простые правила так и манили. Интерес только подогревали все стоящие в очереди, чтобы попробовать себя с сильнейшим. Все обсуждали или советовали, как нужно было или где лучше поставить очередной свой ход. Был виден интерес каждого, кто не отрывая свой взгляд ни на секунду от листка периодически что-то нашёптывал себе под нос. Кто-то сгрызал ручку до такой степени, что приходилось брать новую, или вырисовывал себе невидимые фигуры прямо на поле битвы.

Вся суть игры состояла просто в окружении противника, но окружить оказывалось совсем не просто. Кто-то выставлял точки хаотично по всему листку, чтобы заманить противника в ловушку. Кто-то последовательно шел за соперником пытаясь подловить его на ошибке. Никто не играл одинаково, хотя и копировали всякие приёмчики друг у друга. В общем, эта игра заставляла каждого не быть равнодушным и занимала на долгие часы. Игра, ради которой все побросали мячи и свои спортивные занятия, променяв на точки, которые так и окрестили: «Спортивные точки».

Евгений Лякишев. 29 февраля 2016 года